ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало




Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет



Тобольск – Пекин: создание духовной миссии

К 430-летию Тобольска

В многовековой истории Тобольска имеется много интересных полузабытых страниц, одна из которых – создание Русской духовной миссии в Китае. Представить начальную историю создания Пекинской духовной миссии, связанной с посылкой из Тобольска в Китай иеромонаха Иллариона (Лежайского), в настоящее время является задачей невыполнимой. Еще в 1888 году один из историков Пекинской духовной миссии П.С. Адоратский объяснял отсутствие точных данных о посылке и деятельности Лежайского гибелью во время большого пожара в Тобольске в 1787 году материалов Тобольской духовной консистории. [1]

В солидных научных трудах справедливо отмечается, что большинство сведений об этом периоде истории миссии наши современники получают из источников повествовательного характера – воспоминаний членов миссии более позднего периода, основанных на устных преданиях, – следствием чего являются ошибки и фактические неточности. В частности, в литературе по-разному толкуется причина отправки русского священника в Пекин. Существует мнение, что тобольский митрополит, как и сибирский губернатор в гражданских делах, имел огромные права в решении местных церковных вопросов. И в связи с этим вопрос об отправке священника в Пекин вполне мог быть признан местным. По существующей практике того времени, тобольский митрополит сам назначал священников к едущим в Пекин караванам, к посольствам в пограничные районы.

Вместе с тем существующие источники позволяют в общих чертах восстановить хронологию создания этого островка православия в далеком Пекине.

История создания миссии восходит к середине XVII века, когда русские промышленники, казаки и охотники в поисках драгоценных металлов и пушного зверя достигли Амура и стали селиться на его берегах. Одним из вновь основанных поселений стал город Албазин. Китайский богдыхан Канси посчитал такое поселение опасным и направил в 1685 году против албазинцев войско под командованием генерала Лантаня. После затяжной осады гарнизон, состоявший из 450 человек, вынужден был сдаться. Русским пленникам было предложено два варианта: вернуться в Якутск или Нерчинск, или же принять китайское подданство. Часть албазинцев решила остаться в Китае и вместе с семьями переселилась в Пекин.

Вместе с этой группой в столицу Китая прибыл священник албазинской Никольской церкви отец Максим Леонтьев. Вполне очевидно, что китайская сторона проявила известную заинтересованность в привлечении русских подданных, поскольку не только позволила пленникам сохранить свою веру, но и допустила вместе с ними православного священника. Отец Максим привез в Пекин церковную утварь и икону святителя Николая. Для отца Максима сама эта поездка была подвигом. Известно, что в Пекин он прибыл немолодым. По одному свидетельству от 1699 года, он уже тогда был стар и плохо видел. [2] По распоряжению богдыхана Канси прибывших в конце 1685 года албазинцев встретили приветливо. Новых подданных богдыхан Канси причислил к наследственному военному маньчжурскому сословию. Место для поселения было отведено в северо-восточной части столицы, а через некоторое время для богослужений была передана буддийская кумирня. Эту кумирню отец Максим обратил в часовню в честь святителя Николая. [3]

Кроме албазинцев в Пекине бывали и другие православные люди. С середины XVII века в этот город частными лицами снаряжались торговые караваны, а с 1698 года этим стало заниматься русское правительство. Для гостей из России был отведен особый посольский двор. До открытия албазинской часовни русские люди молились в одном из католических храмов, где для них поместили православный образ.

В 1695 году митрополит Тобольский Игнатий прислал албазинцам со священником и диаконом святой антиминс, святое миро, богослужебные книги и церковную утварь. В особой грамоте он утешал пленников, призывал не печалиться о своем положении и в общественных молитвах возносить прошения и за китайского императора. В частности, митрополит писал: «Молитися сице после государских ектений: еще молимся Господу Богу нашему помиловати раба своего (имя рек) богдыханова величества, как его в титулах пишут, умножити лета живота его и даровати ему благородная чада в наследие рода их, и избавити его и боляр его от всякия скорби, гнева и нужды и от всякия болезни душевныя и телесныя, и открыти им свет евангельского просвещения, и простити ему всякое прегрешение, вольное и невольное, и соединити его святей своей соборней и апостольской церкви, да получит и царствие небесное». Перечень того, что послал преосвященный Игнатий в Пекин, позволяет нам более зримо представить заботу владыки о своих пасомых: «...послано к вам и церковные потребы: первое, святое Евангелие напрестольное, оболочено в бархат черной, Евангелисты серебряные басмянные, по обрезу золото, служебники и служебные сосуды серебряные, крест святой серебряной, обложенный чеканной благославящей, Апостол, Псалтирь большая следованная, шестидневной октоих, миния общая с господскими праздники, потребник, всего семь книг». Отцу Максиму посвящена в грамоте отдельная строка: «...а тебя Максима благословляю аз смиренный в той святой церкви служити до кончины жития твоего невозбранно». Владыка наставлял, что ектенью о плодоносящих (то есть приносящих дары) отец Максим должен читать на китайском языке. [4]

В сослужении присланных из Тобольска священников отец Максим в 1696 году освятил албазинскую часовню, наименовав ее храмом в честь святой Софии – Премудрости Божией. В этом храме отец Максим совершал богослужения до самой своей кончины, последовавшей в 1711 или 1712 г. Обязанности чтецов и певцов, церковного старосты исполняли сами албазинцы. Более чем 25-летняя пастырская деятельность отца Максима ограничивалась богослужением и совершением треб для албазинцев и приезжавших в Пекин русских. О самоотверженном служении отца Максима говорит тот факт, что он ходил с албазинцами в поход во время одной из войн китайцев с калмыками, предварительно остригши голову по-маньчжурски. [2]

Царь Петр I участливо относился к судьбе оказавшихся в Пекине православных переселенцев. После получения из Тобольска от думского дьяка Виниуса сведений об освящении православного храма в Пекине, Петр I писал ему: «То дело зело изрядно. Только, для Бога, поступайте в том опасно и не шибко, дабы китайских начальников не привесть в злобу, также и иезуитов, которые там от многих времен гнездо свое имеют».

Для упрочения положения русских миссионеров в Пекине и удовлетворения религиозных потребностей православных жителей в Китае Петр I указом от 18 июня 1700 года повелел учредить в Тобольске духовную миссию. [3] Из состава этой миссии, предназначенной главным образом для Сибири, два или три инока должны были отправиться в Китай, чтобы «тамо живущих албазинцев и проезжих христиан от прелести всякой идолослужения отвадити и у той построенной Божией церкви служити».

Но первые попытки послать в Пекин православных пастырей во исполнение царского указа были неудачными. Богдыхан, под влиянием иезуитов, отклонял эти просьбы. И только в 1712 году, после кончины отца Максима, благодаря настоятельным просьбам комиссара Худякова (Петр Родионович Худяков, купец, глава торгового каравана), стала возможной присылка Русской духовной миссии в Пекин. (Один из источников утверждает, что в 1713 г. во время присутствия в Пекине русского торгового каравана его глава Г.А. Осколков от имени сибирского губернатора М.П. Гагарина просил у цинских властей разрешения на присылку русского священника для нужд живших в Пекине албазинцев [1]).

В состав первой миссии были назначены архимандрит Илларион Лежайский, при нем священник, диакон, семь учеников-церковников. Эти семеро обязывались изучить китайский и маньчжурский языки и в дальнейшем занимались переводом грамот, получаемых из России. Конкретных сведений о членах миссии имеется немного:

1) Архимандрит Илларион (Лежайский), малоросс, родом из Чернигова, воспитанник Киевской духовной академии. Являлся сотрудником Черниговского архиепископа Иоанна Максимовича, впоследствии переведенного в Тобольск, после этого с митрополитом Филофеем переехал в Тобольск (1702) и в сане иеромонаха состоял некоторое время при архиерейском доме в качестве проповедника и эконома. В 1709 году его возвели в сан архимандрита и назначили на должность начальника Якутского Спасского монастыря, а также управителя Киренского и Илимского острогов с уездами.

2) Священник Лаврентий, возможно, ранее бывавший в сане диакона в Пекине.

3) Диакон Филимон.

4) Семь церковников. Вероятно, ученики Тобольской славяно-русской школы, открытой митрополитом Филофеем в 1704 году. [2]

Один из источников утверждает, что вместе с Илларионом в Пекин прибыл дьячок Осип Давыдов, изучивший маньчжурский язык. [1]

Митрополит проявил заботу о материальном обеспечении миссии: архимандриту было выдано подъемных денег 300 рублей, священнику и диакону по 60, семерым певчим и служителям 80, сорок ведер вина. От тобольского архиерея был указ «везде по монастырям, на пути приключившимся, давать что надобно, к проживлению до самой границы». Жалованье архимандриту Иллариону выдано было в сумме 160 рублей в Иркутске на два года. На первое время жалованье по штату было определено: начальнику миссии 100 р. в год, священнику и диакону по 80, певчим по 10 р. на человека. Деньги было решено посылать ежегодно с караваном из Иркутска. Кроме этого начальнику миссии выдали 28 ложек серебряных, поднос на 6 чашек серебряных, два кафтана суконных и рясу коричневую атласную. [2]

Миссия, снабженная иконами, ризницей и богослужебными книгами, прибыла в Пекин в 1715 году. Миссия была принята с особым почетом. Богдыхан Канси зачислил представителей Русской православной церкви в высшие сословия.

Архимандрита возвел в мандарины пятой степени, священника и диакона в мандарины седьмой степени, ученики были причислены к военному сословию, что позволяло получать соответствующее казенное содержание. Членам миссии были отведены квартиры возле Албазинской церкви и выдано всем единовременное пособие и жалованье от китайского правительства. Архимандрит получил 800 лан серебра (1500 р.), а для служителей ему же было выдано 600 лан (около 1100 р.), священнику и диакону по 600 лан каждому. Денежные пособия были выданы и другим прибывшим с архимандритом.

Своею высоконравственною жизнью архимандрит Илларион заслужил расположение самого богдыхана, ежемесячно справлявшегося о его здоровье и нуждах миссии.

Церковное богослужение, проводимое архимандритом Илларионом, привлекало в православную церковь не только албазинцев, но и других жителей Пекина. Среди обращенных в православие был китаец, служивший при албазинской церкви «во псалмопении». [2] О близких взаимоотношениях архимандрита с другими членами миссии говорит тот факт, что на монастырских началах он завел правило общей трапезы. Вместе с тем жизнь в Пекине для православного человека была непростой, что стало причиной отправки в Россию трех учеников миссии. После их отъезда стал болеть и сам начальник миссии. Для облегчения страданий он ездил на лечебные источники с теплыми водами в 22 верстах от Пекина. Но эта поездка пользы не принесла, и на обратном пути он скончался. Архимандрит Илларион до самой своей кончины в 1718 году пользовался особой любовью паствы за ревностное исполнение своих пастырских обязанностей. Один из источников утверждает, что он умер 14 октября 1717 г. [1]

Тон письма о смерти архимандрита Иллариона, отправленного из Китая на имя губернатора М.П. Гагарина (дата получения письма в Тобольске – декабрь 1719 г., когда Гагарин уже был отозван в Петербург), свидетельствует как о роли губернатора в появлении миссии в Пекине, так и об уважении к покойному пастырю: «Ты прежде просил от императора, чтобы руския иже суть в сем нашем великом царстве могли молитвы творить в церкве и просить бога вечного между обоими государства миру. И для того с нашим 2-го ордена мандарином Имьяном и с протчими послал архимандрита Иллариона... В нынешнем же году архимандрит ваш Иларион, болезновав, умре. И понеже от времени постановления границ между обоими государствами жили мы в великом согласии, того ради послали мы дьякона Филимона и служивова Григория, которые вам объявят о смерти оного архимандрита Илариона. Ты же, Гагарин, определи, хощите ли оттуду сюды прислать втараго архимандрита или к вам возвратить оных, иже здесь суть и к нам пришли. И для сего сию грамоту дали мы вашему дьякону Филимону и служивому Григорию, которых наш мандарин 3-го ордина, Тулиян именем, и другой 4-го ордина мандарин, Теголто именем, проводили даже до Селенгинска». [1]

«Сибирский митрополит Филофей, озабоченный назначением в пекинскую миссию нового архимандрита, обратился к тобольскому губернатору князю Матвею Петровичу Гагарину с предложением о посылке в Китай начальником миссии лица в епископском сане», – так сообщает один из источников. Доступный нам подлинный документ, датированный декабрем 1719 года, за подписью митрополита представляет ситуацию иначе: «Великому государю царю и великому князю Петру Алексеевичю, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу, всеподданнейший раб и богомолец, архиерей, схимонах смиренный Феодор, по нужде митрополит сибирский, з доземным поклонением челом бьет.

В прошлом 714 году от преосвященного Иоанна, митрополита сибирского, за ведомом губернатора Сибири князя Матфея Петровича Гагарина послан был в Китайское царство архимандрит Илларион к тамошней церкви умножения ради православной веры. И принят был от тамошнего владельца честно и любезно. А в прошлом 718 году в октябре месяце изволением божиим он, архимандрит, преставился. И ныне отпущен оттуду за ведомом же ханским диакон черный с писанием з Мунгальского приказу, чтобы другого на то место прислать. И то письмо иркутский комендант Ракитин у дьякона отнял.

А в первых веках, да умножится церковь и христианская вера, многие кровь свою проливали. Ныне же за благополучной вашего царского величества державы безкровье сами того неверныи требуют, чтобы быть там делателем добрым и разумным людем хочь бы и высшего чина, то усердно примут для всякого дела. И о сем ты, великий государь, что укажешь. Архиерей Феодор». [1]

Это предложение одобрил император Петр I. По избранию Святейшего Синода, утвержденного именным Высочайшим указом, решено было послать в Китай для проповеди слова Божьего иеромонаха Александровско-Невской лавры Иннокентия Кульчицкого. При этом в Синоде обсуждался вопрос, с каким титулом Иннокентия посвятить в архиереи. Первоначальное предположение – в епископа Иркутского и Нерчинского – было отвергнуто Петром I из тех соображений, что «...лучше без титула, понеже сии города порубежные к Хине, чтобы иезуиты не перетолковали инако и какого б бедства не нанесли». [3]

В итоге Синод принял решение наименовать нового епископа Переславским, и хиротония была совершена 5 марта 1721 года. Сибирскому архиерею предписывалось оказывать всяческое содействие новохиротонисанному епископу. Таким образом, тобольские митрополиты внесли немалый вклад в развитие полноценных отношений с далеким Китаем.

Александр Вычугжанин,
член совета Тюменского
регионального отделения
Российского исторического
общества

Источники:
1. Русско-китайские отношения в XVIII веке. Том 1. 1700-1725. М., 1978. С. 30-31, 611, 619, 612, 289-290, 291-292.
2. Бэй-Гуань. Краткая история Российской духовной миссии в Китае. М.-СПб., 2006. С. 22, 23, 23-24, 24, 25.
3. Краткая история Русской православной миссии в Китае: составленная по случаю испол- нившегося в 1913 году двухсотлетнего юбилея ее существования. Пекин. 1916. С. 1, 2, 4.
4. http://sibrelic.ucoz.ru/publ/akty_istoricheskie _1690_1699gg/akty_istoricheskie_1695g/ 1695_06_06/68-1-0-710


Наверх

© Православный просветитель
2008-17 гг.