ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало




Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет



О руском и нерусском языке


Сокровища родного слова,-
Заметят важные умы,-
Для лепетания чужого
Пренебрегли безумно мы.
Мы любим Муз чужих игрушки,
Чужих наречий погремушки,
А не читаем книг своих…

А.С. Пушкин

Состояние русского языка по итогам ХХ века вызывает тревогу. Кажется, что наряду с депопуляцией страны происходит делексикация ее языка, обеднение словарного запаса. Это бросается в глаза особенно по контрасту с динамичным развитием русского языка в XIX веке и взрывной динамикой ряда европейских и азиатских языков в ХХ веке.

Самое тревожное — что исконно русские корни в ХХ веке замедлили и даже прекратили рост, и многие ветви оказались вырубленными. У Даля в корневом гнезде -люб- приводятся около 150 слов, от “любиться” до “любощедрый”, от “любушка” до “любодейство” (сюда еще не входят приставочные образования). В четырехтомном Академическом словаре 1982 года — 41 слово. Даже если учесть, что Академический словарь более нормативен по отбору слов, не может не настораживать, что корень “люб” за сто лет вообще не дал прироста: ни одного нового ветвления на этом словесном древе, быстро теряющем свою пышную крону. То же самое и с гнездом -добр-: из 200 слов осталось 56.

Во всех словарях русского языка советской эпохи, изданных на протяжении 70 лет, в общей сложности приводятся около 125 тысяч слов. Это очень мало для развитого языка, с великим литературным прошлым и, надо надеяться, большим будущим. Для сравнения: в Словаре В. Даля — 200 тыс. слов. В современном английском — примерно 750 тысяч слов: в третьем издании Вебстеровского (1961) — 450 тыс., в полном Оксфордском (1992) — 500 тыс., причем более половины слов в этих словарях не совпадают. В современном немецком языке, по разным подсчетам, от 185 до 300 тысяч слов. Почему русскому слову “исследовать” соответствуют по крайней мере четыре английских (investigate, examine, research, explore), a слову “вина” — три (fault, guilt, blame), и как порусски передать существенную разницу их значений?

Когда я спрашиваю своих филологически наблюдательных друзей, какими словами за последние годы обогатился русский язык, они начинают сыпать англицизмами. Нет, пожалуйста, с русскими корнями, — уточняю вопрос. Оживление быстро затухает, и с трудом из памяти извлекаются “озвучить”, “отморозок”, “беспредел”, “разборка”, “наезжать”, “париться” (“напрягаться”) и несколько других столь же неновых и в основном низкородных (блатных) слов, выскочивших из грязи в князи; список не меняется годами. Между тем за пять лет нового века английский язык обогатился тысячами новых слов (а значит, и реалий, понятий, идей), созданных на его собственной корневой основе

Приведу несколько примеров, относящихся только к такой узкой области современной англо-американской культуры, как литературная деятельность: backstory (фактическая, документальная основа художественного вымысла); banalysis (банализ, банальный анализ); blog (блог, персональный сетевой дневник или форум); belligerati (писатели — сторонники войны и империализма); carnography (описание насилия); bibliotherapy (библиотерапия); fanfic (произведения, создаваемые на тему определенного фильма или телешоу его поклонниками); faxlore, xeroxlore (современный городской фольклор, распространяемый по факсу или на ксероксе); fictomercial (произведение, в которое писатель за плату вставляет наименования фирмы и ее продуктов); glurge (сентиментальная история, распространяемая по электронной почте); Internetese (сетеяз, язык сетевого общения)...

Русский язык в настоящее время насчитывает, по самым щедрым оценкам, не более 150 тыс. лексических единиц. При этом следует признать, что в словарях русского языка огромное число “дутых” единиц — суффиксальных образований скорее словоизменительного, чем словообразовательного порядка.

К примеру, в Большом Академическом (семнадцатитомном) словаре слово “сирота” считается пять раз: “сирота”, “сиротка”, “сиротина”, “сиротинка”, “сиротинушка”. “Волос” считается пять раз: “волос”, “волосик”, “волосинка”, “волосок”, “волосочек”. А ведь есть еще увеличительные формы (“волосище”), которые тоже считаются как отдельные слова.

Заметим, что В. Даль, при всей своей неуемной собирательской жадности к русскому слову, не включал в свой Словарь уменьшительные и увеличительные формы как самостоятельные лексические единицы, иначе пришлось бы считать, что в его Словаре не 200 тыс., а более 600 тыс. слов.

Приходится заключить, что наряду с экономическими, демографическими, статистическими и прочими приписками в России ХХ века сложилась и система лексикографических приписок. Отбросив эти приписки, из 120 тысяч слов, числимых в Большом Академическом словаре, получаем всего около 40 тысяч. Для языка многомиллионного народа, занимающего седьмую часть земной суши, живущего большой исторической жизнью и воздействующего на судьбы человечества, это удручающе мало.

Далевских слов в языке не восстановить, потому что многие связаны с кругом устаревших или местных значений; но в живом языке корни должны расти, ветвиться, приносить новые слова. “Лучший способ обогащения языка — это восстановление прежде накопленных, а потом утерянных богатств”, — пишет Солженицын в предисловии к своему “Словарю”. Язык жив до тех пор, пока его корни продолжают разветвляться и плодоносить в новых словах. Недостаточно пользоваться языком как орудием художественного или научного творчества; необходимо творческое обновление самого языка.

Как же лексически обновляется русский язык в последнее время? Вообще в постсоветское время обновление словарного состава русского языка происходит в основном за счет двух источников: (1) заимствования из английского языка и (2) наезд на язык уголовно-бандитской лексики и фразеологии, жаргонных и просторечных низов языка, которые въехали в публицистику, журналистику, литературу, сделав себе такую же “златоустую” карьеру, как и их златозубые носители.

Заглянем под рубрику “Новые слова и значения”: аумсинриковец (член секты “Аум Синрикё”); президентство; рельсовый автобус, РА (гибрид автобуса и железнодорожного вагона); гипермаркет (торговый комплекс); паркинг (место для парковки автомашин); мультиплекс (многозальный кинотеатр). Там есть несколько живых разговорных слов — “засветиться”, “беспредел”, но новыми их назвать никак нельзя. А среди собственно новых преобладают варваризмы: “авизовка”, “армрестлинг”, “бодибилдинг”, “венчурный”, “девиант”, “деградант” и т.п.

“Варваризм” — иностранное заимствование в языке (от греч. и латин. barbarus — чужеземец). Тенденция к варваризации лексического состава русского языка, загромождению его иноязычными элементами, прослеживается уже не одно десятилетие. Слово «природный» заменяют словом «натуральный» (англ.Natural), слово «важный» - словом «актуальный» (англ. Actual), слово «умственный», «мыслительный» - словом «интеллектуальный» (англ. Intellectual), слово «правовой», «законный» - словом «легальный» (англ. Legal), слово «положительный» - словом «позитивный» (англ. Positive), слово «исключительный», «изысканный» - словом «эксклюзивный» (англ. Exclusive), слово «всеобщий», «всемирный» - словом «универсальный» (англ. Universal), слово «творческий» - словом «креативный» (англ. Creative), слово «преступный» - словом «криминальный» (англ. Criminal), слово «терпимый» - словом «толерантный» (англ. Tolerant), слово «разрушительный» - словом «деструктивный» (англ. Destructive), слово «соответствующий» - словом «адекватный» (англ. Adequate), слово «общественный» - словом «социальный» (англ. Social), слово «прозрачный», «ясный» - словом «транспарентный» (англ. Transparent), слово «личный» - словом «персональный» (англ. Personal), слово «особый», слово «устный» - словом «вербальный» (англ. Verbal), слово «равнодушный» - словом «индифферентный» (англ. Indifferent) и т. д.

В 1981 году — из примерно 3000 неологизмов, зафиксированных в том году, приведу несколько самых характерных: теплоход-контейнеровоз, тупорылость, многогеройность, небанальность, разукомплектовка, конгрессменчик, клептоманчик, супергрузовик, полумиллионник (о турбине), нонконформистский, антисывороточный, браконьерничать, монументализировать, полуплачевно, трюково, инженерно. В подавляющем большинстве эти “новые слова” поражают своей неживостью, механичностью, отсутствием малейшей языковой фантазии и творческой новизны. Ни одно не представляет движения мысли, какого-то нового образа или понятия.

И над всем этим, конечно, царят “латинизмы”, прежде всего англицизмы: “авто-комби”, “автомонстр”, “автоконцерн”, “суперблок”, “супергруппа”, “суперпроцесс”, “супермини-ЭВМ”... Теперь я уже не так уверен, что латинизация алфавита сама по себе большая угроза. Едва ли не важнее вопрос о лексическом составе языка. Возможная латинизация — это лишь проекция ускоряющейся варваризации. Русский язык наводняется английскими словами, которые предпочтитель но читать на латинице, где их корень и смысл прозрачны. Скажем, такие расхожие спортивные словечки, как “армрестлинг” (armwrestling), «бодибилдинг» (bodybuilding) и “виндсерфинг” (windsurfing), намного лучше выглядят на латинице, чем на кириллице, как и слова “шоу”, “менеджмент”, “экаунтинг”. По-русски они звучат и выглядят дико, мертво, как железобетонная конструкция в березовой роще. А исконно русские слова, например, “зрелище”, “представление”, “ощущение”, естественно, гораздо лучше выглядят на кириллице; передача латинскими буквами zrelishche, predstavlenie, oshchushchenie, в свою очередь, убивает их корни, заливает асфальтом.

Соотношение иноязычных и исконных слов стремительно меняется в пользу заимствований, и не исключено, что в скором времени они будут количественно преобладать в русском языке. Словари иностранных слов почти сравняются в объеме с толковыми словарями русского языка. Тогда и возникнет вопрос, какой алфавит более естествен для языка, в котором подавляющее большинство слов живут, растут, раскрывают свой корневой смысл именно на латинице. По мысли В. Хлебникова, “слово управляет мозгом, мозг — руками, руки — царствами”. Одно-единственное слово — это зародыш новых теорий и практик, как в одном семени заложены мириады будущих растений.

По материалам статьи
М.Н. Эпштейна «Русский язык в свете
творческой филологии разыскания»
(журнал «Знамя», №1, 2006)


Наверх

© Православный просветитель
2008-20 гг.