ИЗДАЕТСЯ ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕГО МИТРОПОЛИТА ТОБОЛЬСКОГО И ТЮМЕНСКОГО ДИМИТРИЯ

    





На начало




Наши баннеры

Журнал "Печатные издания Тобольско-Тюменской епархии"

"Сибирская Православная газета"

Официальный сайт Тобольcко-Тюменской епархии

Культурный центр П.П.Ершова

Тюменский родительский комитет


Иконописец Павел Пестов

Мне довелось увидеть полуразрушенную Троицкую церковь в селе Южно-Плетнево в 2015 году. Когда-то она была сплошь расписана, но большая часть штукатурки осыпалась. На чудом уцелевшем красочном клочке ясно проступал автограф: «П. Пестовъ 1917 г.»…

Эта подпись стала приглашением начать исследование. Искусство в Сибири, особенно в провинции, до ХХ века было мало развито. Художники специализировались на религиозной тематике. И в основном они писали иконы. Храм же с росписями по стенам и в городе был большой редкостью. А тут – сельская церковь! Да еще и с подписью автора! Ведь иконопись обычно анонимна.

Краснокирпичный шедевр

Село Южно-Плетнево, прежде деревня Плетнева Омутинской волости Ялуторовского уезда, появилось, предположительно, в 1828 году по соседству со старинной деревней Червянкой. Жители обоих поселений были приписаны к омутинской Богоявленской церкви. В начале ХХ века, когда их население достигло трех тысяч человек, крестьяне решились создать собственный приход, построив каменный храм и взяв на себя немалые расходы по его возведению.

Тюменский искусствовед Е. М. Козлова-Афанасьева называет имя автора проекта – епархиальный архитектор Богдан (Готлиб) Богданович Цинке (1832–1906) и дату постройки – 1904 год. Но в то лето, скорее всего, началось возведение здания, а закончилось в 1906 году – эта дата зафиксирована в клировых ведомостях прихода и фигурирует в воспоминаниях старожилов.

Постройкой руководил подрядчик Дмитрий Тимофеевич Куликов, а помогали в постройке местные жители Василий Андреевич Прохоров с сыновьями, его брат Гавриил и другие. Кирпичи выделывали из речной глины. Во время работ по расчистке здания на печных кирпичах обнаружены клейма «И.Ч.», «М.Ч.» и другие. Чьи имена скрываются за ними, еще предстоит установить. К сожалению, до наших дней храм дошел обезглавленным, без колокольни и ограды. Страшные события в жизни церкви начались в тридцатых годах прошлого века.

Богослужения прекратили, убранство разорили. В глаза святым на стенах стреляли из винтовок. Написанные в арках фигуры прорубили топорами до кирпичной кладки, чтобы приколотить к ней основания деревянных перегородок. Потом их убрали, выбоины замазали цементом, а уникальную роспись забелили. Какое-то время здесь находился клуб, потом магазин со складом. В девяностых он исчез, и сюда вернулась мерзость запустения. Растащили кровлю, оконные рамы и полы. Известка осыпалась, а роспись стала гибнуть от сырости, сквозняков и новых вандалов.

В итоге до нас дошли только фрагменты написанных маслом орнаментов и выполненных в академической манере картин на библейские темы и фигур святых. Лики вовсе утрачены, кроме одного – лика Христа в центре алтарной апсиды. В этом месте живопись сохранилась лучше всего. Это три композиции: «Моление о Чаше», «Воскресение Христово» и «Снятие с Креста».

Живопись на кирпичном куполе центральной части храма утрачена полностью. В парусах сводов можно лишь предположить фигуры евангелистов. Интересен подбор росписей для притвора: над входом в основную часть храма находится изображение Троицы Новозаветной, а вот слева от нее, над входом в помещение, откуда шла лестница на колокольню, изображен ангел со свитком в руке, на котором написано: «Ангел, записывающий исходящих из храма Господня». Соответственно, напротив него изображен «Ангел, записывающий входящих в храм Господень». Наиболее примечательна роспись западной стены основной части храма, над входом.

Зачастую в наше время здесь изображают Страшный суд. В плетневском же храме мы видим остатки росписи «Вход Господень в Иерусалим». От нее сохранилась лишь нижняя часть. Именно здесь в левом углу мы видим большую уверенную подпись: «П. Пестовъ 1917 г.».

Кем же был этот живописец?

Из рода иконных мастеров

В конце XIX века Ишим стал центром иконописания юга Тобольской губернии, конкурируя в этом плане с другим уездным городом – Курганом. Здесь успешно работала иконостасная мастерская Сергея Павловича Багишева, которая в начале ХХ столетия угасла, но эстафету подхватил екатеринбургский мещанин И. А. Хлопотов. Он взял на работу багишевских мастеров и расширил масштаб своего предприятия.

К сожалению, имена большинства сотрудников предприятия Хлопотова неизвестны. Курганский искусствовед Галина Васильевна Максимова указывает, что «каждая из икон написана самим Иосифом Андреевичем или работавшим у него по найму живописцем Павлом Васильевичем Пестовым, пермским мещанином, который проживал в Екатеринбурге». До последнего времени это было единственное упоминание в научных публикациях о нашем герое. Можно предположить, что именно с мастерской И. А. Хлопотова староста Троицкой церкви в селе Плетнево Никита Васильевич Беседин заключил договор на внутреннюю роспись нового храма.

Напомним, что полностью расписанный храм был для Приишимья того времени большой редкостью, несмотря на то что Ишимский уезд занимал в Тобольской губернии первое место по числу церквей.

Даже в Ишиме частично имел росписи лишь Богоявленский собор. Все потому, что церковная роспись – весьма дорогое удовольствие. Более того, в клировой ведомости 1915 года подчеркивалось, что утварью она «не достаточна, за неимением средств», причт (священник и псаломщик) живут на казенное жалованье, земля церковная «не плодородная», библиотеки не имеется, как и счета в «кредитных учреждениях». И вдруг в революционном и военном 1917 году храм столь щедро благоукрашается… Кто стал меценатом в это весьма непростое для страны время? Пока это загадка без ответа.

На «ниве народного просвещения»

Окончательное установление безбожной советской власти в Приишимье осенью 1919 года привело к краху предприятие И. А. Хлопотова. Имущество национализировали, работникам пришлось искать применение своим навыкам на новой стезе. Так появляется прошение «гражданина г. Ишима Павла Васильевича Пестова» в Ишимский отдел народного образования от 21 апреля 1920 года: «Желая работать на ниве народного просвещения, я, как специалист-живописец, прошу зачислить меня на место учителя рисования в одну из советских школ 1 ступени». Почерк узнаваем: подпись аналогична автографу под почти утраченной композицией «Вход Господень в Иерусалим» на западной стене плетневской церкви. Весьма ценна биография заявителя, хотя и весьма лаконична: «Родился 1873 года 23 октября в Екатеринбурге. Тринадцати лет поступил учиться живописи в Екатеринбурге к известному на Урале московскому мастеру Звездину, учился 5 лет. После ученья у него же проработал в мастерской один год.

А с 19 лет работал самостоятельно до сего времени». Как видим, 46-летний маэстро предпочел благоразумно умолчать о том, что все эти годы он занимался иконописанием. Василий Иванович Звездин (1836 – нач. 1920-х), московский цеховой мастер, открыл мастерскую в Екатеринбурге в 1887 году. И, выходит, сын пермского мещанина, позолотчика по дереву Василия Петровича Пестова поступил в учение к нему с самого момента открытия мастерской. Надо полагать, в Перми Павел Васильевич никогда и не жил, оставаясь приписанным к этому городу лишь по сословию.

26 апреля 1920 года П. В. Пестов постановлением № 66 заведующего ОНО (отдел народного образования – прим. ред.) А. Иванова определен учителем рисования в городскую 2-ю советскую школу II ступени. Сохранившиеся в персональном деле удостоверения свидетельствуют, что в этой же должности он пребывал до конца календарного года.

В ноябре 1921-го мы встречаем имя П. В. Пестова в списке городских избирателей по выборам делегатов на IV Ишимский уездный съезд советов. 48-летний художник записан первым в списке «членов союза рабис» (работников искусства).

Семья художника

Но личная жизнь П. В. Пестова оставалась покрытой мраком неизвестности. Завесу семейной жизни бывшего иконописца чуть приоткрыла сделанная в ишимском ателье фотокарточка 1925 года, на ко торой он изображен с дочерями Марусей и Верой. Одна из девочек держит в руках куклу, другая, постарше, – книжку.

Оказалось, в Екатеринбурге живет внучка иконописца по линии его дочери Марии Галина Васильевна Андосова. Вместе с сыном Леонидом Викторовичем они тепло приняли исследователя у себя дома и любезно поделились сведениями из семейной истории. Наша встреча оказалась взаимно полезной, поскольку о профессии своего отца Мария Павловна Голубкова никогда не говорила в семье.

Для них он был просто художником. Его работы на духовные темы стали открытием для потомков. Сохранившиеся в семье документы несколько прояснили историю женитьбы П. В. Пестова. Один из них – сделанный в ишимском ателье Петра Ивановича Жилина снимок Павла Васильевича с его трогательным автографом на обороте: «На добрую память дорогой Авочке от Павлика Пестова».

Далее идет стихотворение: «Всему на свете есть предел: / Любви, и славе, и страданью, / Но бесконечность Бога всем / Дар одному: воспоминанью!»* Фотография не датирована, но по ряду особенностей ее можно отнести к первому десятилетию ХХ века. Сделана она в период сватовства художника, которому уже было за тридцать лет. Точная дата женитьбы пока не выявлена, но произошло это, вероятно, в 1908 году.


Жизнь человека быстротечна, но еще быстрее исчезает память о нем. Прекрасным напоминанием о таланте живописца П. В. Пестова могла бы стать монументальная роспись Троицкой церкви в Южно-Плетнево. Московский реставратор Кирилл Александрович Миронов в 2023 году приложил немало усилий, чтобы сохранить ее фрагменты. Еще предстоит немалая работа по атрибуции произведений Павла Васильевича среди сохранившихся безымянных икон. С большой долей вероятности его кисти можно приписать храмовый образ Божией Матери «Знамение – Абалакская» в Никольском кафедральном соборе Ишима и происходящие оттуда же иконы Рождества Христова и Рождества Богородицы, ныне находящиеся в Богородице-Рождественской церкви села Бердюжского Тюменской области. Поиск продолжается.

Геннадий Крамор, г. Ишим.
Фото автора.
Статья печатается в сокращении


* Популярное в начале ХХ века четверостишие неизвестного автора встречается в различных вариациях. Вот грамматически более точная версия: «Всему на свете есть предел: / Любви, и славе, и страданью, / Но бесконечность Бог велел / Дать одному воспоминанью…»


Реставратор Кирилл Миронов



Наверх

© Православный просветитель
2008-26 гг.