|
|
|
       
| ||
| ||
| На начало | ||||||||||||||||
Наши баннеры 
|
Архиепископ Афанасий: первый российский астрономПродолжение, начало в № 4 (140) 
В 1641 году в первом сибирском русском городе Тюмени в семье военного Артемия Тварогова-Любимова родился мальчик. Счастливый отец назвал своего первенца Алексеем. Спустя несколько десятилетий этому ребенку суждено было стать известным всей России святителем – Афанасием Холмогорским. АРХИЕПИСКОП ХОЛМОГОРСКИЙ И ВАЖСКИЙВ Москве игумена Афанасия заметил и приблизил к себе Патриарх Иоаким. Святейший, будучи ревностным покровителем образования и науки, всячески помогал стремящемуся к книжному знанию юношеству. Два года жизни в столице молодой священник посвятил богослужению, образованию и собиранию библиотеки. В то время основным способом приобретения знаний в России было домашнее обучение: чтению и письму учил какой-либо учитель, после чего ученик совершенствовался сам путем чтения имеющихся книг и общения с образованными людьми. Общий уровень просвещения был крайне низким, и умение самостоятельно изучать книги, называемое начетчеством, считалось признаком высокой образованности. Для времени, пришедшегося на детство и юность Афанасия, такой способ обучения оставался единственно возможным: в далекой Сибири все свои знания он добыл в результате упорных самостоятельных занятий. Русская Церковь, заинтересованная в просвещении духовенства, стремилась заменить начетчество ступенчатым школьным обучением. Для правильного толкования Священного Писания и развития связей с Европой было необходимо знание богословия, славянской и греческой грамматики, риторики, пиитики и философии. Образованность в этих предметах уберегала от искаженности в понимании церковных текстов, что было частым явлением при самостоятельном изучении книг. Создание регулярной школы было сопряжено с еще одним важным вопросом: греческий или латинский язык следовало предпочесть как основной в обучении? В русском образовании эти два классических языка прочно связаны со следованием определенной традиции: латинский – с католической, греческий – с православной. За несколько лет до этого приезда в Москву Афанасий был здесь по делам Тобольской епархии вместе с митрополитом Корнилием. Тогда Афанасий использовал каждый свободный час для посещения училища, созданного радетелем греческого просвещения Епифанием Славинецким. Этот славный ученый муж, по словам историка Николая Костомарова, «обладал большою, по своему веку, ученостью: отлично знал греческий и латинский языки, имел сведения в еврейском языке; изучил писания святых отец и всю духовную, греческую и латинскую, литературу, знал хорошо историю и церковную археологию. 
Он был характера кроткого, сосредоточенного, предпочитал уединенную жизнь кабинетного ученого всяким искательствам почестей, не терпел никаких житейских дрязг, был всем сердцем предан науке, но это не мешало ему применять свою науку к самым насущным потребностям своего времени. Словом, Славинецкий был одним из тех ученых, которые, живя кабинетными затворниками, работают, однако, не бесплодно для нужд своего общества. Он умел уживаться со всеми, никого не раздражал заявлением о своем умственном превосходстве и своею безукоризненною честностью приобрел всеобщее уважение». Училище его, прочно связанное с московской типографией, не было школой в привычном нашему пониманию смысле. Не было в нем ни установленной программы обучения, ни поурочного разъяснения учителем нового материала, ни работы с учебником. Вместо этого ученики читали греческие оригинальные тексты, переводили и толковали их. По сердцу пришлись Афанасию занятия в той школе. Годы спустя, приехав в Москву, не застал он там дорогого своего наставника: в 1676 году Епифаний Славинецкий умер. Взамен утраченному, стремившийся к книжности монах обрел возможность восполнить и упорядочить свои обширные познания в богословии, славянской и греческой словесности, пользуясь наставлениями учителей организованной в 1681 году при Московском печатном дворе школы. Появление этого учебного заведения свидетельствовало об укреплении позиций греческого языка в образовании. Школа, изначально создававшаяся для обучения переводчиков с греческого языка для нужд типографии, быстро переросла свое назначение. Со временем она разделилась на два класса: начальный (словенского языка) и средний (греческого языка и писания). Каждую неделю, явно или тайно, школьные палаты на книгопечатном дворе посещал сам Патриарх. Неоднократно, сопровождая Первосвятителя или один, бывал в этой московской школе греческого языка и Афанасий. Здесь под руководством наставников упражнялся он в чтении Священного Писания и совершенствовался в познании греческого языка, возрастая духом и укрепляясь в догматах Православия. Тяготевший когда-то в церковно-обрядовой жизни к родной дониконовской старине, теперь он становился искренним и горячим сторонником греческой практики. С особой наглядностью взгляды Афанасия проявились несколько лет спустя, во время споров с приверженцами латинского просвещения. Для вразумления их и защиты Православия составил он самый известный свой труд: «Щит Веры». Верность Православию, личное благочестие, несомненная образованность и неустанная тяга к знаниям сделали Афанасия достойным епископского звания. Оставался вопрос: какую кафедру доверить будущему архиерею? Одной из самых волнующих бед, беспокоивших в те годы Церковь, была судьба христиан, вовлеченных в движение старообрядцев, принявшее значительный размах. Как и любой церковный раскол, старообрядчество не устояло в единстве и само разделилось на два направления – поповщину и беспоповщину, которые, в свою очередь, раздробились на множество течений – толков и согласий. Поповцы не отказались от священников и церковного вероучения, обвиняя Церковь главным образом в недопустимых, по их мнению, изменениях церковных обрядов. Беспоповцы же учили, что реформы Патриарха Никона являются предзнаменованием конца света. Из всех церковных таинств они признавали только исповедь и крещение, которые в их общинах совершали миряне. Беспоповские толки самое большое распространение получили на Русском Севере. Для противодействия расколу Собор русских архиереев принял решение создать пять епархий на Русском Севере: в Холмогорах, Мезени, в Кольском остроге, на Кевроли и на Ваге. Позднее эти планы отчасти воплотились в создании обширной Холмогорской и Важской епархии. Подготовленный к борьбе с расколом, образованный, наделенный административными способностями Афанасий оказался наиболее пригодным кандидатом для управления новоучиненным церковным округом. 
По воле Архиерейского Собора 19 марта 1682 года, в Крестопоклонную неделю Великого поста, Афанасий был посвящен в архиепископа. Отныне он – преемник апостолов, имеющий право не только совершать таинства, но и посвящать других для их совершения. Накануне новгородский митрополит, в ведении которого ранее находились северные земли, перешедшие теперь под управление новой епархии, прислал архиепископу Афанасию полную архиерейскую ризницу: все необходимые для совершения богослужений облачения, сосуды и книги. Патриарх одарил Холмогорскую и Важскую епархию частицами мощей святителя Иоанна Златоустого, великомучеников Иакова и Феодора. Отправиться немедленно в свою епархию новопоставленному архиепископу помешало важное событие: умер царь Феодор Алексеевич. Бояре хотели видеть новым царем Петра, но вскоре вспыхнул подстрекаемый сводной сестрой царевича Софьей бунт московского войска – стрельцов. После мятежа царями были избраны два брата: шестнадцатилетний Иоанн и десятилетний Петр. Реальное же правление государством за их малолетством было вручено их старшей сестре царевне Софье. Видя удачу стрелецкого бунта, свой мятеж, грозивший не только монархии, но и православной вере, подняли раскольники. Вожаком его стал глава Стрелецкого приказа, воевода, князь Иван Хованский. Приверженцы раскола, обретя в лице его защитника себе, стали наполнять Москву. Вскоре они потребовали созвать Собор – слушания, на которых могли бы зачитать свое обращение к народу. Объятая страхом перед необузданными и недисциплинированными стрельцами царевна Софья против своего желания приняла их требования. Среди приглашенных на диспут архиереев был и архиепископ Афанасий, хорошо знавший заблуждения ревнителей «старой веры». В назначенный день раскольники собрались на площади у Грановитой палаты Московского Кремля. Чтобы не подвергать опасности Патриарха и царевну, депутацию старообрядцев пригласили для ведения спора во дворец. Ее Царское Величество приказала пришедшим громко и внятно читать их челобитную. В это время один из раскольников – Никита Добрынин, прозванный Пустосвятом, – явившись на собор пьяным, стал кричать, досаждая собравшимся. Когда же архиепископ Афанасий попытался прекратить бесчинства, раскольник бросился «бити и терзати» владыку. Один из стражников вступился за епископа, пытаясь защитить его от рук Никиты. В ответ на это старообрядцы стали яростно, с диким криком избивать служилого. Тщетно пыталась царевна Софья призвать «хранителей старой веры» к порядку и почтению царской фамилии: раскольники вели себя все более и более недостойно. Тогда Патриарх Иоаким, взяв в руки древнее рукописное Евангелие, вышел с помоста к народу. Показав собравшимся Священное Писание, Святейший сказал, что ни слова не изменили они в сей Книге и никому зла не желают, а коль есть воля Божия, чтобы быть ему сейчас убитым, то готов он смиренно принять смерть. На глазах Патриарха были слезы. До самого вечера продолжалось собрание, на котором первый Холмогорский архиерей разумно и жестко, неопровержимыми доводами отстаивал Православие. Так и не прислушавшись к словам православных, раскольники, посчитавшие себя победителями спора, выходя из дворца, громко кричали: «Победихом, победихом!» Народ же, увидев на диспуте истинное лицо старообрядцев, отвернулся от них. Стрельцы повинились перед царицей и заявили, что готовы теперь даже умереть за нее. Самые беспокойные бунтовщики были схвачены, после чего в Москве воцарилось спокойствие. Десятого сентября 1682 года архиепископ Афанасий наконец отправился в свою епархию. Более чем через месяц, восемнадцатого октября, караван судов владыки стал на якорь в Холмогорах. Утром колокола всех окрестных храмов благовестили о прибытии епископа. На берегу архиерея встречали игумен Сийского монастыря Феодосий, настоятель Архангело-Михайловской обители Иосаф, местное духовенство и великое множество народа с крестами, иконами и хоругвями. Был здесь и двинской воевода со всем подчиненным ему войском. Прибыв в назначенную ему, только образованную епархию накануне праздника Преображения Господня, владыка объявил этот день также и Днем Холмогорской и Важской епархии. 
Много трудов на благо вверенной ему территории и населявших ее жителей приложил архиепископ Афанасий за время своего служения. Строились новые церкви и ремонтировались обветшалые. Первым крупным строительным делом, задуманным и воплощенным архиереем, стало возведение кафедрального собора и здания архиерейских палат в Холмогорах. Главный храм епархии был освящен в честь Преображения Господня. Владыка, стремясь развивать всевозможные ремесла и искусства, сформировал артели – добровольные объединения строителей, иконописцев, резчиков по камню и дереву, столяров, кузнецов, переписчиков книг. Ратовал архиерей и за улучшение образования священства, несущего свои знания о Боге и мире далее – пасомым. Постоянно объезжал он свою епархию, стремясь лично вникать во все сложные дела. Особенную тревогу владыки вызывали домовые иконы, приобретавшиеся крестьянами, посадскими людьми, стрельцами и горожанами для домашнего использования. Создавали их, в основном, так называемые богомазы – люди, неискусные в иконописи, производившие иконы массово, для необразованных и бедных сословий. Изготовив достаточно быстро, не заботясь ни о качестве, ни о соблюдении канона, огромную партию «икон», они продавали возы своей продукции торговцам. Те в свою очередь, кочуя по ярмаркам и деревням, распространяли эти «иконы» среди местных жителей. Владыка Афанасий не счел возможным мириться с процветавшими в его епархии невежеством, корыстью и обманом. Холмогорским архиерейским домом постепенно вводился контроль за иконописанием. Своим указом архиепископ обязал каждого приезжавшего в епархию продавца икон немедленно являться в артель иконописцев, где производилась подробная опись икон с учетом их качества и соответствия канонам. Царь Петр Алексеевич, приезжая на Русский Север, стремился как можно чаще видеться с владыкой Афанасием. В такие встречи подолгу говорили они о государственных делах, о ремеслах и искусствах, о служилых людях и строительстве заводов. Но более всего – о кораблях, возведении верфей и плаваниях по рекам и морям. Сама обстановка келии владыки, наполненной навигационными приборами и картами, казалось, навевала беседам корабельные темы. Государь всегда стремился ознаменовать свое дружеское расположение к владыке какими-нибудь подарками. Среди них были царская карета на рессорах, обитая дорогим триком внутри, и парусный струг со всеми снастями и большим штандартом с государственным российским гербом. Царь не переставал восхищаться глубиной познаний и широтой интересов владыки.
Дмитрий Хорин, г.Архангельск  Наверх | |||||||||||||||
|
© Православный просветитель
2008-26 гг.